Категория:

Медицина

Медицина

Онкологи изучат снимки легких пациентов с COVID-19 для выявления опухолейЭто будет второй профессиональный анализ проведенного лучевыми диагностами скрининга

admin
admin


На площадке Ассоциации онкологов России специалисты изучат данные компьютерной томографии, сделанной больным с коронавирусной инфекцией. Об этом сообщил генеральный директор НМИЦ радиологии, главный внештатный онколог Минздрава России, академик РАН Андрей Каприн на онлайн-конференция в МИА «Россия сегодня» 17 июня.

Такая договоренность достигнута с главным внештатным специалистом по лучевой и инструментальной диагностике Минздрава России Игорем Тюриным и главным внештатным специалистом Департамента здравоохранения Москвы в этой же области Сергеем Морозовым.

Онкологам предстоит оценить накопившийся за время пандемии материал, изучить огромное количество снимков, сказал Каприн. Проделанную лучевыми диагностами работу он назвал фактическим скринингом: «Если посмотреть снимки, то можно будет уже вызывать больных. То есть это как бы второе мнение более квалифицированного специалиста, который видит не только «матовое стекло», но и опухоль».

По мнению главного онколога, тех лучевых диагностов, которые сумели сразу определить наличие опухолевых процессов у пациентов с COVID-19, следует поощрить и оплатить все случаи выявлений заболевания. «Не очень просто найти опухоль, особенно небольших размеров, на сканах при КТ, а за «матовым стеклом» – еще труднее. Думаю, тут надо стимулировать», – заключил он.



Источник

Медицина

Смертность онкобольных от коронавируса в России оказалась наименьшей в миреРоссийская онкослужба выходит из пандемии с минимальными потерями

admin
admin


В условиях пандемии российская онкослужба справилась со своими функциями. Об этом сказал генеральный директор НМИЦ радиологии, главный внештатный онколог Минздрава академик РАН Андрей Каприн на онлайн-конференция в МИА «Россия сегодня» 17 июня.

Онкопациенты хуже переносят коронавирусную инфекцию и, к сожалению, чаще умирают, посетовал он. Однако если в ведущих центрах США показатель потерь среди них превышал 20%, а в ряде стран достигал 28%, то в России он составил 8—10%, уточнил Каприн. По его словам, для всего мира это стало открытием и неожиданностью.

Такую картину он объяснил четким выстраиванием маршрутизации пациентов в Москве и слаженной работой службы скорой помощи. «У нас очень четкая связь со скорой помощью, редко в каких странах так сотрудничают. Мы знали, какого больного берут из дома или стационара, какая у него локализация опухоли, в какое отделение его везут. Это все сообщала «скорая» по нашей внутренней сети, и мы старались правильно направить пациента и оказать ему помощь», – рассказал он.

Еще одним фактором устойчивости онкологической службы главный онколог считает ее сохранение в  нынешнем виде. «Дело в том, что в прошлые годы было большое движение за то, чтобы онкологическую помощь раздать по крупным многопрофильным клиникам. Мы приложили большие усилия, чтобы такого не произошло. Благодаря этому в период пандемии коронавируса мы не ослабили свою деятельность, более того, смогли забрать к себе пациентов, которые нуждались в онкологической помощи, но не могли ее получить из-за того, что для них были закрыты многопрофильные стационары», – подчеркнул Каприн.

Специалист рассказал, что за время пандемии участвовал в дистанционных совещаниях с главными онкологами Испании, Италии, Нидерландов. По его словам, они были вынуждены прекратить оказание помощи онкобольным в связи с тем, что в их странах все университетские клиники располагаются на базе многопрофильных стационаров. Сейчас у них случился вал пациентов.

По словам Каприна, онкологи собрали научный материал о лечении своих пациентов с COVID-19 и будут его изучать. В службе хорошо обеспечены всем необходимым для лечения и начали самостоятельно заготавливать плазму. «Для онкологических больных плазма имеет значение. Не будем забегать вперед, но видим неплохие результаты», – сообщил он.



Источник

Медицина

Названы победители Всероссийского конкурса врачейВ этом году было 36 номинаций

admin
admin


В 2020 году на Всероссийский конкурс врачей поступило 526 работ по 36 номинациям. Центральная конкурсная комиссия под председательством министра здравоохранения Михаила Мурашко подвела итоги и определила победителей.

Первые места в номинациях заняли:

– лучший анестезиолог-реаниматолог – завотделением анестезиологии-реанимации № 2 Иркутской ОКБ Зураб Надирадзе;

– лучший врач по диагностическим исследованиям – заведующая рентгеновским отделением Воронежского областного клинического онкологического диспансера Марина Овечкина;

– лучший врач лабораторной диагностики – завотделом лабораторной диагностики Воронежского областного клинического консультативно-диагностического центра Екатерина Кириллова;

– лучший невролог – заведующий психоневрологическим отделением Республиканской детской   клинической больницы Коми Анатолий Лузин;

– лучший неонатолог – врач-неонатолог отделения реанимации и интенсивной терапии новорожденных № 2 Перинатального центра Тюменской области Наталья Тюрина;

– лучший оториноларинголог – завотделением оториноларингологии ГКБ № 40 Екатеринбурга Хийир Абдулкеримов;

– лучший педиатр –  врач-педиатр дневного стационара полклиники Елецкой городской детской больницы в Липецкой области Анна Архипова;

– лучший психиатр – заведующая четвертым женским отделением Якутского республиканского психоневрологического диспансера Елена Мордосова;

– лучший терапевт – замначальника кафедры госпитальной терапии Военно-медицинской академии им. С.М. Кирова (Санкт-Петербург) Антон Барсуков;

– лучший участковый педиатр – врач-педиатр участковый детской поликлиники № 30 Санкт-Петербурга Екатерина Ткачева;

– лучший участковый терапевт – врач-терапевт участковый Агинской окружной больницы в Забайкальском крае Цындыма Батомункина;

– лучший эндокринолог – заведующая эндокринологическим отделением Воронежской ОКБ № 1 Галина Панюшкина;

– лучший акушер-гинеколог – врач-акушер-гинеколог клиники Южно-Уральского ГМУ в Челябинске Евгений Правдин;

– лучший военный врач – доцент кафедры военно-полевой терапии Военно-медицинской академии им. С.М. Кирова Юрий Чеховских;

– лучший врач медицинской реабилитации – заведующая филиалом № 1 Московского научно-практического центра медицинской реабилитации, восстановительной и спортивной медицины Виктория Бадтиева;

– лучший семейный врач – врач общей практики Архангельской городской клинической поликлиники № 1 Сергей Щукин;

– лучший инфекционист – врач-инфекционист Сокольской ЦРБ в Вологодской области Майя Волкова;

– лучший кардиолог – заведующая кардиологическим дневным стационаром Центра диагностики и сердечно-сосудистой хирургии в ХМАО Анастасия Максименко;

– лучший онколог – заведующий онкологическим отделением Новосибирского областного клинического онкологического диспансера Сергей Красильников;

– лучший офтальмолог – завотделением микрохирургии глаза Красноярской краевой офтальмологической клинической больницы им. проф. П.Г. Макарова Анна Каданцева;

– лучший руководитель медицинской организации – главврач Новосибирской областной клинической туберкулезной больницы Михаил Евсин;

– лучший санитарный врач – заведующая бактериологической лабораторией Алтайской противочумной станции Роспотребнадзора (Республика Алтай) Галина Базарова;

– лучший сельский врач – врач общей практики Нижнесортымской участковой больницы в ХМАО Гульфия Худайгулова;

– лучший травматолог-ортопед – заведующий травматологическим отделением ГКБ № 3 им. С.М. Кирова в Астрахани Николай Одиноченко;

– лучший фтизиатр – завотделением легочного туберкулеза Сургутского клинического противотуберкулезного диспансера (ХМАО) Эльвира Тимофеева;

– лучший хирург – врач-хирург отделения гнойной хирургии Забайкальской краевой клинической больницы № 1 Олеся Чугай;

– лучший эксперт – заведующий патологоанатомическим отделением ГБУ «Научно-исследовательский институт – Краевая клиническая больница № 1 им. проф. С.В. Очаповского» Краснодарского края Ольга Понкина;

– лучший стоматолог – детский врач-стоматолог Ханты-Мансийской клинической стоматологической поликлиники Яна Федорова;

– лучший врач скорой медицинской помощи – врач Пензенской областной станции скорой медицинской помощи Татьяна Воронцова.

Всероссийский конкурс врачей проводится с 2011 года. Он проходит в три этапа: первый – в медицинских организациях (решение о победителях принимает общее собрание трудового коллектива); на втором этапе отбор конкурсантов проводят комиссии федеральных и региональных органов исполнительной власти в сфере здравоохранения; итоги третьего этапа подводит Центральная конкурсная комиссия. В нее входят ведущие специалисты по медицинской помощи Минздрава России, Минобороны, МВД, ФСБ, Управления делами Президента, Роспотребнадзора, представители профессиональных сообществ.

Победители в номинациях получают по 500 тыс. руб., второе место оценивается в 300 тыс., а третье – в 200 тыс. руб.



Источник

Медицина

Олорофим — новый класс препаратов против резистентных микозов

admin
admin


Очевидно, что назрела острая необходимость в новых противогрибковых препаратах, не только в плане расширения спектра действия, но и улучшения биодоступности при приеме внутрь, переносимости и межлекарственного взаимодействия. В настоящее время растет обеспокоенность по поводу возникновения резистентности к имеющимся в настоящее время противогрибковым препаратам, вызванной преимущественно использованием сельскохозяйственных фунгицидов или противогрибковых препаратов длительного воздействия в условиях профилактики плесени, или хронических противогрибковых инфекций, таких как хронический легочный аспергиллез. Более того, из-за внедрения профилактики (плесени) увеличивается частота вспышек инфекций (1-4). Появляются трудно поддающиеся лечению инвазивные грибковые инфекции, такие как Lomentospora prolificans, или вызываемые скрытыми видами Aspergillus, Scedosporium и Coccidioides.

Олорофим (F901318) является первым в классе оротомидов, нового класса противогрибковых препаратов, нацеленных на дигидрооротат дегидрогеназу (ДОДГ) (да, как лефлуномид — прим.ред.), ключевой фермент в биосинтезе пиримидинов. Олорофим демонстрирует хорошую активность in vitro и in vivo против видов Aspergillus, редких и трудно поддающихся лечению плесневых грибов и эндемичных диморфных грибов, включая азол- и амфотерицин-устойчивые изоляты. Он неактивен против дрожжей и видов рода Mucorales. Это препарат для перорального приема, и он демонстрирует многообещающие результаты в текущих клинических испытаниях. В этой работе описан механизм действия олорофима, спектр активности in vitro и in vivo и клинические результаты.

Предыстория

В 2022 году ВОЗ опубликовала первый список приоритетных патогенных грибков. Candida albicans, Aspergillus fumigatus, Candida auris, Cryptococcus neoformans считаются критически важными. Fusarium spp., Candida tropicalis, Candida parapsilosis, Candida glabrata, Histoplasma capsulatum и грибы, вызывающие мукормикоз или мицетому, считаются особо важными в этом перечне [5]. Виды Aspergillus являются наиболее важными возбудителями инвазивных плесневых инфекций, которые ежегодно поражают более 2100000 человек во всем мире [6,7,8]. Появляются трудно поддающиеся лечению инфекции, такие как вызванные Lomentospora prolificans, криптическими видами Aspergillus, Mucorales и другими редкими инвазивными грибковыми заболеваниями (ИГЗ) [5, 9-22]. За последние двадцать лет с момента введения триазолов в качестве терапии первой линии и благодаря улучшению диагностики и поддерживающей терапии улучшилась выживаемость пациентов с инвазивным аспергиллезом (ИА) [23-27]. Особо высокому риску подвергаются пациенты с тяжелой нейтропенией и тяжелой реакцией «трансплантат против хозяина» (РТПХ). Однако ИГЗ возникают у большего числа пациентов как с ослабленным, так и не ослабленным иммунитетом, находящихся в группе риска, отчасти из-за новых методов противораковой терапии и трансплантации солидных органов, а также у пациентов в критическом состоянии с тяжелой (вирусной) пневмонией и у пациентов с хронической обструктивной болезнью легких (ХОБЛ) [8, 28-36].

В настоящее время в клинической практике для лечения ИГЗ используются четыре класса противогрибковых препаратов. Перечислим эти классы:

  1. полиены, такие как липосомальный амфотерицин B (AmB),
  2. триазолы, такие как флуконазол, итраконазол, вориконазол, позаконазол и изавуконазол,
  3. эхинокандины, такие как каспофунгин, анидулафунгин и микафунгин,
  4. антиметаболиты, такие как 5-фторцитозин [29, 37-43].

Схематический обзор механизмов их действия показан на рис. 1.

Рисунок 1 | Текущий арсенал противогрибковых препаратов и механизм действия олорофима

Липосомальный AmB является широко используемым противогрибковым средством, служащим основным вариантом лечения некоторых ИГЗ, таких как мукормикоз и криптококкоз. Однако использование липосомального AmB остаётся ограниченным в связи с его токсичностью и исключительно парентеральным способом введения, что также применимо к эхинокандинам, другим классом противогрибковых препаратов, обладающих пониженной эффективностью против видов Aspergillus [44, 45]. Триазолы проявляют важные лекарственные взаимодействия (в частности, у позаконазола, вориконазола и итраконазола) и гепатотоксичность [46, 47]. Более того, растет беспокойство по поводу противогрибковой резистентности к существующим ныне азольным противогрибковым препаратам, которая обусловлена, преимущественно, использованием сельскохозяйственных фунгицидов или длительным воздействием противогрибковых препаратов в контексте активной профилактики поражений плесневыми грибками или как средства лечения хронических противогрибковых инфекций, таких как хронический легочный аспергиллез (ХЛА) [1-4, 48-54]. Устойчивость к азолам связана и с высокой общей смертностью у пациентов с ИА [3, 50, 52, 55].

В заключение следует отметить растущую потребность в противогрибковых препаратах, принимающую во внимание спектр их активности, включающий устойчивость, токсичность, межлекарственные взаимодействия и способ введения. Приведем ряд новых противогрибковых препаратов на разных стадиях клинической разработки: фосманогепикс (ингибитор фермента Gwt1), ибрексафунгерп (тритерпеноид), опелконазол (азол, оптимизированный для ингаляции), резафунгин (эхинокандин с длительным периодом полураспада), AM2-19/SF001 (полиен со щадящим влиянием на почки) [56], MAT2203 (пероральный энкохлеированный амфотерицин B) [57] и олорофим (ингибитор ДОДГ) [58].

Олорофим — недавно разработанный противогрибковый препарат нового класса оротомидов, воздействующий на фермент ДОДГ грибков. Препарат был разработан компанией F2G Biotech GmbH (Манчестер, Англия) и в настоящее время проходит испытания III фазы (NCT05101187). Европейское агентство по лекарственным препаратам (EMA) и Управление по контролю за качеством продуктов питания и лекарственных средств (FDA) присвоили ему статус орфанного препарата, статус квалифицированного препарата для лечения инфекционных заболеваний и статус революционного препарата для лечения различных инвазивных грибковых инфекций.

Механизм действия

Олорофим был выделен из библиотеки потенциальных лекарств, содержащей 340 000 малых молекул, посредством скрининга на предмет in vitro активности против Aspergillus fumigatus [59].

Дигидрооротат дегидрогеназа является единственным ферментом-оксидоредуктазой среди шести ферментов, катализирующих биосинтез пиримидина; ДОДГ катализирует четвертый этап пути биосинтеза пиримидина – превращение дигидрооротата в оротат [59, 60]. Пиримидины необходимы для синтеза ДНК и РНК и участвуют в образовании предшественников метаболизма липидов и углеводов. Выделяют два класса ДОДГ – класс I и II – на основе аминокислотной последовательности, расположения внутри клетки и предпочтимости субстрата. У большинства патогенов содержатся ДОДГ класса II, которая связана с внутренней мембраной митохондрий. Фермент содержит N-концевой спиральный домен и C-концевой домен. N-концевой домен сворачивается в две альфа-спирали, которые образуют канал к активному сайту и являются сайтом связывания для ингибиторов ДОДГ II класса [61, 62].

Олорофим действует как обратимый ингибитор и ингибирует ДОДГ, связываясь с N-концевым спиральным доменом ДОДГ у A. fumigatus. Оротомиды связываются в вышеупомянутом канале, по которому убихинон входит в фермент из внутренней митохондриальной мембраны, предотвращая повторное окисление кофактора дигидрофлавинмононуклеотида (FMNH2), необходимого для протекания реакции. ДОДГ человека всего лишь примерно на 30% идентична своему грибковому гомологу и ингибируется олорофимом в 2000 раз менее эффективно [59]. Это ингибирование нарушает образование уридин-5′-монофосфата (УМФ) и уридин-5′-трифосфата (УТФ), необходимых предшественников для клеточных процессов. УТФ особенно важен для биосинтеза УДФ-сахаров, выступая в качестве субстратов для хитинсинтетазы и 1,3-β-D-глюкансинтазы — основных ферментов, ответственных за синтез компонентов клеточной стенки грибка хитина и 1,3-β-D-глюкана соответственно. УМФ и УТФ также важны для синтеза цитозина, тимина и урацила, а также для регуляции клеточного цикла [63].

Исследование in vitro показало, что конидии A. fumigatus, обработанные олорофимом, не прорастали, однако изотропный рост продолжался. Это подтверждает точку зрения, что синтез пиримидина de novo для изотропного роста не требуется, но необходим для прорастания. Более того, олорофим также подавляет поляризованный рост гиф A. fumigatus in vivo. Длительное воздействие олорофима приводит к ингибированию поляризованного роста гиф, набуханию и лизису. Таким образом, олорофим убивает A. fumigatus времязависимо, при этом длительное воздействие приводит к лизису гиф (34 ч) и к гибели клеток через 120 ч. Даже после более коротких по времени воздействий гифы, по всей видимости, с трудом восстанавливаются [64]. Известно, что пролиферирующим клеткам требуется активный биосинтез пиримидина de novo [65, 66]. Эти наблюдения подтверждают гипотезу о том, для изотропного роста конидий что синтез пиримидинов de novo не требуется, но он жизненно важен для прорастания. Кроме того, кажется, что для поляризованного роста гиф необходимо присутствие достаточного количества пиримидинов [64]. Помимо синтеза de novo грибы также способны получать пиримидины из окружающей среды. Анализы восприимчивости in vitro показывают, что добавление экзогенных пиримидинов обращает вспять активность олорофима, однако это происходит только при концентрациях пиримидинов ≥ 5 мМ. Эти концентрации намного выше, чем концентрация, обнаруженная в сыворотке крови человека (около 15 мкМ). Следовательно, пиримидина, поглощенного грибами из сыворотки, будет недостаточно, чтобы отменить эффект олорофима у пациента [59].

Вакуоли играют важную роль в размере клеток и в регуляции клеточного цикла [67, 68]. Другое исследование in vitro показало, что вакуоли в гифах, подвергшихся воздействию олорофима, значительно увеличились в размере [69]. Увеличение вакуолей может быть связано с остановкой клеточного цикла, поскольку объем цитоплазмы может быть важным триггером для G1-фазы, в которой происходит синтез мРНК и белков в рамках подготовки к митозу. Большие вакуоли образуются в условиях ограниченности питательных веществ с целью уменьшения объема цитоплазмы, и это снижает потребность в питательных веществах и синтезе белков [68]. Предполагается, что образование больших вакуолей может быть признаком активации аутофагии [69].

Наконец, обработка олорофимом приводит к увеличению количества септ [в гифах грибов] и ремоделированию клеточной стенки с уменьшением бета-1-3-глюкана на кончиках гиф и увеличением содержания хитина во всем мицелии [69]. Это может быть связано с компенсаторным механизмом, который, как уже известно, запускается при снижении уровня 1,3-β-d-глюкана после воздействия эхинокандина на различные виды грибов [70,71,72].

Спектр активности

Олорофим демонстрирует уникальный спектр активности. Схематический обзор показан на рис. 2. Этот уникальный спектр активности олорофима объясняется различиями в ферментах ДОДГ среди различных групп грибов [59]. Несмотря на то, что эти ДОДГ относятся ко II классу, ферменты, полученные из видов Candida и Cryptococcus, по всей видимости лишь отдаленно связаны с ДОДГ грибов, восприимчивых к ингибированию олорофимом [59]. У видов Mucorales содержатся только ДОДГ класса IA ​​и, таким образом, отсутствуют ДОДГ класса II, который является мишенью олорофима. Некоторые виды дематиевых плесневых грибков демонстрируют смешанную восприимчивость к олорофиму, вероятно, потому, что они содержат дигидроурацилоксидазы, а не ДОДГ [73]. Олорофим не проявляет активности in vitro против дрожжей (видов рода Candida [70] и Cryptococcus [74]), Mucorales — термически мономорфных плесневых грибов, Alternaria alternata [75] и Exophilia dermatitidis [76].

Рисунок 2 | Спектр олорофима.

In vitro

Олорофим демонстрирует активность против нескольких грибков, которые либо резистентны, либо характеризуются сниженной восприимчивостью к существующим противогрибковым препаратам: против всех видов Aspergillus, включая криптические виды и изоляты, резистентные к азолам или устойчивым к AmB (например, A. lentulus, A. fumigati affinis, A. novofumigatus, A. thermomutatus, A. calidoustus, A. flavus, A. nidulans, A. tubigensis, A. terreus, A. udagawae, A. fumisynnematus, A. tanneri, A. pseudoviridinutans, A. versicolor и др.) [51, 64, 70, 75-89]. Олорофим даже проявляет значительную ингибирующую активность на ранней стадии роста A. fumigatus, A. flavus и A. niger при концентрациях препарата более чем в 100000 раз ниже МПК [90]. Он активен против эндемичных микозов, таких как Coccidioides immitis, Histoplasma capsulatum, Blastomyces dermatitidis и виды рода Sporothrix (виды brasiliensis, globosa, schenckii) [59, 91-93]. Препарат также проявляет активность против видов Lomentospora prolificans и Scedosporium [59, 76, 77, 94,95,96,97,98]. Виды Fusarium демонстрируют различную восприимчивость к олорофиму, препарат не проявляет активности против F. dimerum, но проявляет хорошую активность против F. verticilloides, F. fujikuroi и F. proliferatum и изменчивую активность против F. solani и F. oxysporum [49, 74, 77, 78, 99,100,101]. Кроме того, in vitro отмечается активность против Microascus/Scopulariopsis, Penicillium, Paecilomyces, Purpereocillium, Rasamsonia, Talaromyces, Trichophyton (включая T. indotineae и другие устойчивые к тербинафину изоляты [75]) и Madurella mycetomatis, наиболее распространенной этиологической причины эумикотической мицетомы [59, 70,75-78,102-106]. Интересно, что олорофим также проявляет активность против биопленок Aspergillus fumigatus и Lomentospora prolificans, как показано in vitro [95, 107].

In vivo

Активность олорофима in vivo определялась в нескольких мышиных моделях аспергиллеза, кокцидиоидомикоза, ломеноспориоза и сцедоспориоза.

В мышиной модели инвазивного легочного аспергиллеза (ИЛА) с нейропенией, животных инфицировали хорошо известным штаммом A. fumigatus (NIH 4215). При лечении олорофимом выживаемость значительно улучшилась, даже для штаммов с резистентностью к азолам из-за мутаций CYP51A [59]. В другой мышиной модели ИЛА с нейтропенией лечение олорофимом привело к значительному увеличению выживаемости мышей, инфицированных как азол-чувствительными, так и азол-резистентными (мутированными TR34/L98H и G138C) изолятами A. fumigatus, и наблюдалось значительное дозозависимое снижение сывороточного галактоманнана (ГМ) по сравнению с животными, которым воодили гуманизированную дозу позаконазола [81]. Аналогичные результаты были получены в мышиной модели синопульмонального аспергиллеза, вызванного A. flavus, где олорофим продемонстрировал дозозависимое снижение ГМ, а также повышенную выживаемость, большую, чем в случае с позаконазолом. Также наблюдалось дозозависимое гистопатологическое очищение легочной ткани от грибков [80]. Был проведен эксперимент с другой мышиной моделью животных с нейтропенией с диссеминированным аспергиллезом, вызванным Aspergillus terreus. Олорофим продемонстрировал более продолжительную выживаемость у этих мышей, превосходящую таковую в случае использования AmB, и привел к снижению гистопатологической грибковой нагрузки в почечной ткани [82]. В мышиных моделях инвазивного аспергиллеза у нейтропенических мышей CD-1 и мышей с хроническим гранулематозным заболеванием (мыши линий gp−/− phox), инфицированных A. fumigatus, A. nidulans или A. tanneri, лечение олорофимом (интраперитонеально) привело к улучшению выживаемости, снижению уровня ГМ и снижению грибковой нагрузки, что измерялось с помощью количественной ПЦР (ДНК) и с помощью методов гистопатологии, независимо от восприимчивости видов Aspergillus к азолам. В контрольной группе выжили в течение 10 дней выжили менее 10% мышей [108].

Для модели центрального кокцидиоидомикоза у мышей артроконидии C. immitis были инокулированы внутрь черепа животных. В результате лечения олорофимом значительно улучшилась выживаемость и снизилась грибковая нагрузка на мозг по сравнению с контрольной группой (и было времязависимо), что определялось по колониеобразующим единицам. Выживаемость животных увеличилась, а грибковая нагрузка в мозговой ткани снизилась, когда частота дозирования олорофима была увеличена с двух раз в день до трех раз в день, несмотря на отсутствие изменений в общих суточных дозах [93].

Наконец, в модели циклофосфамид-иммуносупрессированных мышей CD-1 с нейтропенией, животных инфицировали Scedosporium apiospermum, Pseudallescheria boydii (Scedosporium boydii) и Lomentospora prolificans и лечили интраперитонеальным введением олорофима. Лечение олорофимом значительно улучшило выживаемость по сравнению с контрольной группой. Уровни бета-D-глюкана (BDG) и грибковая ДНК-нагрузка в значительной степени были подавлены, что было подтверждено гистопатологически, поскольку в почках мышей было выявлено лишь незначительное (или вообще отсутствовало) поражение гифами грибков [109].

Клинические результаты

Данные открытого одногруппового исследования IIb фазы FORMULA-OLS/Исследование 32 (NCT03583164) включают пациентов с ИГЗ, вызванными Lomentospora prolificans, Scedosporium spp., Aspergillus spp. и другими резистентными грибами, у которых отсутствуют подходящие альтернативные варианты лечения. В исследование было включено 202 пациента (“модифицированная популяция начавших лечение пациентов”), среди которых с Aspergillus spp. (группа с подтвержденным или вероятным ИА) был 101 человек, включая 22 случая с азол-резистентными штаммами, а также лица с инфекциями Lomentospora prolificans [26], Scedosporium spp. [22], Coccidioides spp. [41], Scopulariopsis spp. [6] и другими грибами, такими как Fusarium или Madurella spp. [8]. Общий показатель успешности на 42-й и 84-й день составил 28,7% и 27,2%, и 34,7% и 33,7% соответственно для общей когорты и ИА. Общий показатель успешности для не-кокцидиомикозных ИГЗ (n = 161) составил 36,0% на 42-й день. Смертность от всех причин на 42-й и 84-й день составила 11,4% и 15,8% для общей когорты и 17,8% и 25,7% для ИА, соответственно. Если стабилизацию состояния считать успехом, что, безусловно, приемлемо с клинической точки зрения при подобных трудно поддающихся лечению инфекциях, то показатель успешности составил 75,2% на 42-й день и 63,4% на 84-й день [130]. ​​Для Coccidioides spp. на 42-й и 84-й день ответа не было, так как это можно оценить только с помощью подтвержденной эрадикацией грибка. Тем не менее, клиническая польза была получена у 75,6% и 73,2% на 42-й и 84-й день соответственно [124].

В дополнение к этому исследованию IIb фазы, имеются довольно ограниченные клинические данные из отчетов о клинических случаях и одной серии случаев. Три отчета о клинических случаях показали положительные клинические результаты у пациентов с инвазивным ломентоспориозом.

В одном случае речь шла о 56-летней женщине с диссеминированным ломентоспориозом после получения интенсивной химиотерапии по поводу Т-клеточного острого лимфобластного лейкоза (T-ALL), которая не дала результата на вориконазоле в сочетании с тербинафином и хирургической циторедукцией позвоночника. Улучшение наблюдалось в течение 6 месяцев после начала лечения олорофимом [131].

Во втором случае описана 49-летняя женщина с обширным ломентоспориозом правого грудного имплантата, отсутствием результата хирургического вмешательства, резистентностью к вориконазолу, тербинафину, позаконазолу, милтефозину и анидулафунгину. После начала приема олорофима наблюдалось постепенное клиническое улучшение течения инфекции [132].

В третьем случае сообщается о 57-летнем реципиенте трансплантата легкого, находящемся на активной иммуносупрессии, с диссеминированной инфекцией и эндофтальмитом, вызванным Lomentospora prolificans; пациент систематически лечился вориконазолом, тербинафином и микафунгином. Позднее пациенту был назначен олорофим, частично в сочетании с вориконазолом и тербинафином, и первоначально наблюдалась хорошая реакция на терапию с возможностью выписки, но в конечном итоге наступила смерть из-за прогрессирования заболевания. Тест на восприимчивость к олорофиму на положительной культуре не проводился [133].

Другой отчет о случае описывает 45-летнего мужчину с распространенным кокцидиомикозом, поразившим в том числе и ЦНС. Лечение флуконазолом, вориконазолом, итраконазолом, позаконазолом и микафунгином не дало результата. Затем была начата комбинированная терапия позаконазолом и олорофимом с последующим быстрым клиническим улучшением и снижением титра связывания комплемента [134].

Применение олорофима также оказалось успешным у 14-летнего пациента мужского пола с ИЛА, с сопутствующим Х-сцепленным хроническим гранулематозным заболеванием. В ходе биопсии легкого была обнаружена грибковая культура A. fumigatus с множественной резистентностью к азолам из-за мутации в гене CYP51A. У пациента наблюдалась рефрактерность к терапии, несмотря на лечение вориконазолом и каспофунгином. Из-за резистентности был назначен липосомальный AmB, что привело к частичной регрессии ИЛА. Однако из-за нефротоксичности курс AmB был прекращен, и была проведена операция. После курса олорофима (первоначально в сочетании с каспофунгином) наступила полная и длительная ремиссия [135].

Наконец, серия клинических случаев описывает трех пациентов с рефрактерной бронхолегочной инфекцией Microascus spp., которых лечили олорофимом. Среди них был 17-летний мальчик в условиях политравмы, которого успешно пролечили комбинацией олорофима и тербинафина от легочной инфекции M. melanosporus. Двое оставшихся пациентов были реципиентами трансплантата легких, которых успешно лечили олорофимом (в случае с последним пациентом — в сочетании с тербинафином) от легочной инфекции M. cirrosus [136].

Таким образом, у нас на подходе молекуляа против случаев резистентного аспергиллеза и, возможно, других микозов, например Lomentospora иScedosporium. Ждем результатов эффективности и безопасности в новых исследованиях.



Источник

Медицина

Ношение масок не снижало риск распространения коронавирусной инфекцииНебольшой эффект на передачу ОРВИ оказывало соблюдение гигиены рук

admin
admin


В обновленном Кокрейновском обзоре оценили эффективность ношения масок и респираторов и соблюдения гигиены рук для снижения передачи респираторных вирусных инфекций, включая COVID-19 и грипп. Анализ показал, что риск распространения респираторных инфекций, включая гриппоподобные заболевания и случаи, подозрительные на COVID-19, составляет 160 на 1000 человек без использования масок и 152 на 1000 человек в случае их ношения. Отношение риска (ОР) равнялось 0,95.

Частота случаев лабораторно подтвержденного гриппа и коронавирусной инфекции оказалась одинаковой при использовании масок и без них и составила 40 на 1000 человек (ОР = 1,01). При этом 45% участников, которые носили маски, отметили, что их использование вызывало дискомфорт, боль, одышку, ощущение тепла, влажности, затруднение дыхания.

По мнению авторов, отсутствие эффекта от ношения масок может быть связано как с недостатками планирования исследований, так и с самим процессом применения масок. Среди возможных причин перечислены низкое качество СИЗ, загрязнение маски руками, насыщение ее слюной при длительном ношении, отсутствие защиты глаз и низкая приверженность к такой защите у населения.

Ношение респираторов N95/P2 также не влияло или оказывало минимальный эффект на распространение как лабораторно подтвержденного вируса гриппа, так и гриппоподобных инфекций.

Соблюдение гигиены рук снижало общую вероятность передачи респираторных вирусов на 11%, однако при анализе лабораторно-подтвержденных случаев развития гриппа по отдельности статистически значимый результат получить не удалось.

В обзор включили 78 исследований, проведенных по всему миру в период отсутствия эпидемий гриппа, во время пандемии гриппа H1N1 2009 года, сезонных эпидемий гриппа вплоть до 2016 года и пандемии COVID-19. Большинство исследований относилось к периоду до 2016 года. Общий вклад исследований, проведенных во время пандемии COVID-19, был минимален, отмечено в документе.

Исследований, изучавших эффективность других мер по предотвращению распространения респираторных вирусов, в том числе использования щитков для лица, ношения халатов и перчаток или скрининга людей при въезде в страну, выявить не удалось.



Источник

Медицина

В Минздраве назвали малоутешительными результаты нацпроекта по борьбе с онкозаболеваниямиЦелевых показателей по снижению смертности от новообразований не достигли в 2019 году 53 региона

admin
admin


Только один показатель федерального проекта «Борьба с онкологическими заболеваниями» нацпроекта «Здравоохранение» – удельный вес пациентов со злокачественными новообразованиями, состоящих на учете пять и более лет, – был достигнут в России в 2019 году. Планы по снижению смертности от новообразований не выполнили 53 региона. Об этом сообщила директор Департамента организации медпомощи и санаторно-курортного дела Минздрава Екатерина Каракулина на заседании экспертного совета Комитета Госдумы по охране здоровья по вопросам обращения лекарственных средств, развития фармацевтической и медицинской промышленности 3 июня.

«Показатели 2019 года малоутешительны. Единственный показатель был достигнут – это удельный вес больных со злокачественными новообразованиями, состоящих на учете пять лет и более. Все остальные показатели хотя и имеют тенденцию к снижению, но, к сожалению, по плановым показателям за 2019 год не были достигнуты», – цитирует ее ТАСС.

По данным Каракулиной, целевых показателей по снижению смертности от новообразований, в том числе злокачественных, на 100 тыс. населения не достигли 53 региона, по доле злокачественных новообразований, выявленных на ранних стадиях, – 28, по удельному весу пациентов со злокачественными новообразованиями, состоящих на учете более пяти лет, – 29, по одногодичной летальности пациентов со злокачественными новообразованиями – 26 субъектов.

В 10 регионах наблюдается существенное отставание по плановым показателям федерального проекта, отметила представитель Минздрава. Среди последних она назвала Кемеровскую, Новосибирскую и Астраханскую области.

По словам Каракулиной, из 7 тыс. запланированных региональных мероприятий в рамках проекта было реализовано только 6 тыс. Наиболее низкий процент исполнения планов по реабилитации онкологических пациентов – 80% от плана. О выполнении мероприятий по противодействию факторов развития онкозаболеваний отчитались 92% субъектов.

Хорошей тенденцией представитель Минздрава назвала перевыполнение плана по включению медорганизаций в реализацию федерального проекта. В 2019 году список пополнили 175 учреждений, оказывающих онкологическую помощь, при 90 запланированных. Кроме того, в регионах был открыт 141 центр амбулаторно-онкологической помощи (ЦАОП) при 100 запланированных.

При этом, отметила Каракулина, в соответствии с клиническими рекомендациями на оказание медицинской помощи онкопациентам, в том числе на проведение химиотерапии, было использовано 92% средств, направленных на данные мероприятия. Кратность применения химиотерапии увеличилась по сравнению с 2018 годом в четыре раза, применение схем лекарственной химиотерапии в дневном стационаре – на 48%. «Это достаточно важное достижение», – считает Каракулина.

Она также сообщила о приросте числа специалистов-онкологов в медучреждениях в прошлом году, в частности радиотерапевтов, на 26%.



Источник

Медицина

Названы маркеры тяжести течения COVID-19Они представлены в обновленных рекомендациях по лечению COVID-19

admin
admin


У большинства пациентов с COVID‑19 наблюдается нормальное число лейкоцитов. Тромбоцитопения выражена умеренно, более сильные изменения числа тромбоцитов наблюдаются среди пациентов с тяжелым течением заболевания и умерших от COVID‑19.

Клиническое значение имеют возрастание D‑димера в 3—4 раза и более от возрастной нормы, удлинение протромбинового времени и увеличение фибриногена. Необходимо учитывать повышение D-димера после 50 лет и при появлении хронических заболеваний. В этом случае расчет уровня может быть выполнен по формуле: возраст х 0,01 мкг/мл (при измерении в единицах FEU). Необходимо учитывать, что во время беременности D‑димер повышается.

Уровень С-реактивного белка — еще один прогностический маркер тяжести течения и прогноза заболевания. Этот показатель увеличивается у большинства пациентов. Одновременно с С-реактивным белком возрастает уровень интерлейкина-6, -10 и СОЭ.

Пациенты, которые нуждаются в госпитализации, имеют высокие уровни ИЛ‑6, ИЛ‑10 и TNF‑α и низкие уровни Т-лимфоцитов — CD4 и CD8.

При неблагоприятном течении заболевания может повышаться уровень ферритина.

В рекомендациях указаны признаки развития цитокинового шторма и острого респираторного дистресс-синдрома. Это внезапное нарастание клинических проявлений спустя 1—2 недели от начала инфекции, появление фебрильной температуры. Симптомы появляются на фоне изменений показателей крови: наблюдаются выраженное снижение лимфоцитов, увеличение D‑димера выше 1500 или его быстрое нарастание, интерлейкина-6 — выше 40 пг/мл, С‑реактивного белка — более 75 мг/л.

Для прогноза заболевания имеет значение прокальцитонин. При уровне 0,5 мкг/л высок риск присоединения бактериальной инфекции и неблагоприятного исхода.



Источник

Медицина

Плазма выздоровевших не дала значимых улучшений у тяжелых и критических пациентов с COVID-19Такой вывод сделали китайские исследователи

admin
admin


Введение плазмы от выздоровевших после COVID-19 не привело к значительным улучшениям у пациентов с активным заболеванием, показало исследование китайских ученых, опубликованное в JAMA. 

Испытание завершил 101 пациент с COVID-19 из Китая в тяжелом или критическом состоянии. Половина из них получали плазму переболевших в дополнение к стандарту лечения, остальные – только стандарт лечения.

Различия в частоте клинических улучшений между группами исследователи посчитали незначительными: в течение последующих 28 дней они произошли у 52% участников, применявших плазму, и у 43% из другой группы. Смертность и время до выписки из больницы также практически не различались.

Тем не менее, в течение 72 часов вирусная РНК переставала обнаруживаться при ПЦР-тесте у 87% участников в первой группе и лишь у 37,5% — во второй, отмечено в публикации.

При анализе подгрупп исследователи выявили, что среди «тяжелых» больных клиническое улучшение произошло у 91% из получавших плазму и у 68% в контрольной группе. У подгруппы в критическом состоянии эти показатели составили 20 и 24% соответственно.

Исследование было остановленно преждевременно, в него планировалось набрать до 200 участников. Явные преимущества терапии могли не обнаружиться по этой причине, указывается в работе.



Источник

Медицина

Скрининг рака поджелудочной железы рекомендовали пациентам с генетической предрасположенностьюТакой подход представила Американская гастроэнтерологическая ассоциация

admin
admin


В последние годы выросло понимание того, какую роль в развитии рака поджелудочной железы играет генетическая предрасположенность. Это предоставляет возможность диагностировать заболевание на ранней стадии и улучшить выживаемость пациентов с риском, считают эксперты AGA. 

В документе представлены следующие основные положения:

  • Скрининг на рак поджелудочной железы должен рассматриваться при высоком риске развития заболевания, в том числе у близких родственников пациентов.
  • Скрининг должен рассматриваться у пациентов с генетическими синдромами, связанными с увеличением риска развития рака поджелудочной железы: синдромом Пейтца – Егерса (наследственный полипоз ЖКТ), наследственным панкреатитом, мутацией гена CDKN2; если у одного или нескольких близких родственников обнаружен рак поджелудочной железы и синдром Линча (наследственный неполипозный рак толстой кишки), мутации генов BRCA1, BRCA2, PALB2 и ATM.
  • Скрининг на рак поджелудочной железы не рекомендуется проводить у людей со средним риском развития заболевания.
  • Скрининг у пациентов с высоким риском должен начинаться в возрасте 50 лет или за 10 лет до того возраста, когда заболевание началось у члена семьи. Для носителей мутации генов CKDN2A и PRSS1 начало скрининга предусмотрено в 40 лет, при наличии синдрома Пейтца – Егерса – в 35 лет.
  • В качестве основного метода проведения скрининга должно использоваться сочетание МРТ и ЭУС.
  • Рассматриваемый интервал проведения скрининга – 12 месяцев, если отсутствуют поражения, вызывающие беспокойство.



Источник

Медицина

Онкологические пациенты сообщили о недоступности иностранных лекарствВрачи вынуждены использовать менее эффективные схемы лечения

admin
admin


В период эпидемии COVID-19 в российских стационарах стал недоступен ряд иностранных лекарственных препаратов, в первую очередь применяемых в онкогематологии. Об этом сообщила президент Ассоциации онкологических пациентов «Здравствуй» Ирина Боровова на онлайн-конференции «Медицинская помощь в период пандемии», организованной Лигой защитников пациентов.

«Ряд препаратов исчезли вообще. Даже если Минздрав готов оплатить, их невозможно завезти», – сообщила она.

В основном речь идет о препаратах, не зарегистрированных в России: онкоспар (МНН пэгаспарагиназа), фоскавир (фоскарнет), фастуртек (разбуриказа). Зарегистрированы, но недоступны тавегил (клемастин) в ампулах, сандиммун (циклоспорин), этопозид (этопозид), цитозар (цитарабин) в дозировке 500 или 1000 мг, тепадина (тиопена), уточнила Боровова. По ее словам, ранее препараты закупали для пациентов благотворительные фонды, но из-за закрытых с марта границ, это стало невозможно.

На закупку незарегистрированного лекарственного средства по официальным каналам за счет бюджета, как правило, уходит 3–4 месяца, поэтому врачи и родители сразу обращаются к благотворителям. «В отсутствие препарата лечат по другим схемам, менее эффективным», – уточнила Боровова.

Заместитель генерального директора ННПЦ ДГОИ им. Дмитрия Рогачева по научной работе, директор Института гематологии, иммунологии и клеточных технологий Алексей Масчан подтвердил «МВ», что дорогостоящий динутуксимаб до недавних пор закупали и привозили в Россию главным образом благотворительные фонды. Стоимость курса лечения – 300 тыс. долл. для одного пациента.

«Три недели назад мы отвечали на запрос правительства, который поступил в связи с обращениями родителей в отношении этого препарата, и подтвердили необходимость продолжать ввозить динутуксимаб», – рассказал Масчан. Препарат дает преимущество в выживаемости максимум на 20% в группе пациентов с нейробластомой высокого риска и применяется у тех больных, которые достигают, по крайней мере, частичного ответа на предшествующую первую очередь многоагентной мультимодальной онкотерапии, уточнил он.

В России динутуксимаб ежегодно требуется примерно 40–50 пациентам. Поэтому эксперты указали правительству на необходимость инвестиций в производство отечественного аналога, тем более что такая перспективная разработка в российской фармацевтике существует, сказал Масчан.

Председатель Координационного совета МОД «Движение против рака», член Общественного совета и Совета общественных организаций по защите прав пациентов при Минздраве Николай Дронов не располагает информацией о перебоях в получении химиотерапии в период эпидемии. «Если препарат не зарегистрирован в России, он может ввозиться при наличии решения консилиума профильной медицинской организации. Непонятно, какие тут могут быть проблемы, но, даже если единичные случаи существуют, это не дает оснований говорить о нарушении импорта медицинских препаратов», – заявил он «МВ». Дронов полагает, что поводом для таких заявлений может быть лоббизм интересов фармацевтических компаний.

В начале февраля Минздрав в официальном сообщении прокомментировал вопрос дефицита иностранных онкологических препаратов. В нем говорилось, что лекарственный препарат с МНН цитарабин представлен на фармацевтическом рынке России минимум четырьмя торговыми наименованиями: алексан, цитозар новамедика, цитарабин-ЛЭНС и цитарабин. По данным производителей, перебои с поставками указанных лекарственных препаратов связаны с временным прекращением поставок фармацевтической субстанции. «По итогам совещания с производителями были достигнуты договоренности о возобновлении прекращенных поставок указанного лекарственного препарата в Российскую Федерацию», – заверил Минздрав.

По данным автоматизированной информационной системы Росздравнадзора, в гражданский оборот с октября 2019 года было выпущено в разных дозировках (100, 500 и 1000 мг) более 85 тыс. флаконов лекарственных препаратов, содержащих цитарабин. На текущий год запланирован выпуск около 370 тыс. флаконов. По данным Центра им. Дмитрия Рогачева, ежегодная потребность в таких препаратах – около 57 тыс. флаконов.

В сообщении Минздрава также отмечалось, что регистрация лекарственного препарата с МНН пэгаспарагиназа (онкоспар) была отменена в августе 2019 года по инициативе производителя, но в России зарегистрированы сразу три препарата с таким МНН (аспарагиназа медак, аспарагиназа и веро-аспарагиназа). При этом в ведомстве отрицают уязвимости в профиле эффективности и безопасности воспроизведенных отечественных серий циторабина и аспарагиназы, а выявляемые нежелательные реакции относят к осложнениям терапии, описанным в инструкциях.

В начале февраля в коллективном письме в Минздрав российские онкологи и гематологи потребовали отказаться от закупок дженериков и приобретать для лечения детей с онкозаболеваниями оригинальные лекарства. В частности, специалисты НМИЦ ДГОИ им. Дмитрия Рогачева критиковали воспроизведенный винкристин. 



Источник