admin

Ученые из Массачусетской больницы общего профиля в Бостоне оценили связь между приемом различных лекарственных препаратов и риском развития микроскопического колита. Результаты исследования были опубликованы в журнале Annals of Internal Medicine.

Анализ показал, что кумулятивные показатели риска микроскопического колита за 12 и 24 месяца не превысили 0,5% при всех стратегиях лечения. Расчетные различия в рисках через 12 и 24 месяца были близки к нулю для начала приема гипотензивных препаратов, нестероидных противовоспалительных препаратов (НПВП), ингибиторов протонной помпы (ИПП) и статинов по сравнению с отказом от приема или альтернативной терапией.

Однако начало приема селективных ингибиторов обратного захвата серотонина (СИОЗС) по сравнению с миртазапином показало расчетную разницу в 12-месячном риске в 0,04%. Аналогичные результаты наблюдались для расчетной разницы в 24-месячном риске. При этом использование НПВП, ИПП и СИОЗС было связано с большим количеством колоноскопических исследований с нормальными результатами биопсии.

Авторы заключили, что вопреки предыдущим предположениям маловероятно, что лекарственные препараты являются основными триггерами микроскопического колита и врачи должны тщательно сопоставлять предполагаемые преимущества этих классов лекарств с очень низкой вероятностью причинно-следственной связи с заболеванием.

***

Депутаты Госдумы приняли внесенные правительством поправки, дающие возможность врачам отклоняться от норм клинических рекомендаций (КР), если этого требуют интересы пациента. Документ наделяет Минздрав правом утверждать специальный порядок применения КР.

В конце марта заместитель директора Департамента организации медицинской помощи и санаторно-курортного дела Минздрава Валерия Гульшина подтвердила, что клинреки не обладают статусом нормативно-правового акта и не могут использоваться в контрольной деятельности, а практика их применения не влечет административной или уголовной ответственности. Эту позицию неоднократно критиковали пациентские и страховые сообщества. По их оценкам, в этом случае вырастет количество обращений пациентов в правоохранительные органы и тогда ни о какой «декриминализации врачебной деятельности не может быть и речи».

Почти узаконенное право врача не следовать требованиям клинических рекомендаций открывает событийный рейтинг недели.

Как часто вы пользуетесь консультациями коллег при лечении «сложных» пациентов? Опрос займет у вас 2—3 минуты.

***

На втором месте в информационном TOP5 разработанный Минздравом проект категорирования объектов критической информационной инфраструктуры (КИИ) в сфере здравоохранения. Названы четыре критерия их значимости.

Ранее был утвержден перечень типовых объектов КИИ, они были поделены на пять групп: ГИСЗ субъектов РФ, МИС, ИС фармацевтической организации, система автоматизации медицинской деятельности, информационно-телекоммуникационная инфраструктура, обеспечивающая осуществление медицинской деятельности. Для категорирования таких объектов существуют несколько критериев значимости, говорится в новом проекте. В их числе социальная, политическая, экономическая и экологическая значимости.

Чтобы получить статус объекта критической информационной инфраструктуры, он должен соответствовать одному из критериев значимости. Кроме того, ведомство создает постоянно действующую комиссию для категорирования объектов КИИ.

***

Третью строчку новостного рейтинга недели заняло обсуждение проекта методических рекомендаций Минздрава по определению целесообразности создания медорганизаций. По мнению первого заместителя председателя Врачебной палаты Тверской области, врача-кардиолога Олега Самошина, в случае одобрения этого документа правительством следует ждать закрытия ряда больниц в дотационных регионах.

В Минздраве официально проект не комментировали. 

***

На четвертом месте в TOP5 призыв к регионам не ограничивать искусственно право онкологических пациентов на получение лечения в федеральных медцентрах. С такой инициативой выступил заместитель директора по научной и образовательной деятельности, заведующий отделом онкомаммологии НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина Александр Петровский.

По его данным, в ряде субъектов России по-прежнему существуют негласные запреты на выдачу пациентам направлений на лечение в федеральные медцентры с целью экономии средств. Наличие подобных установок, в частности, подтверждали врачи-онкологи в Санкт-Петербурге и некоторых других городах страны.

Искусственные ограничения бессмысленны, так как подавляющее большинство онкобольных по тем или иным причинам все равно предпочитают лечиться по месту жительства, подчеркнул Петровский. «Если медицинская организация настроена на то, чтобы дать возможность пациенту поехать в федеральный центр, она всегда найдет такую возможность. Точно так же, если она не настроена дать это направление, то всегда можно сослаться, что в соответствующем приказе нет той строки, под которую попадал бы данный конкретный пациент», — пояснил он.

***

Замыкает пятерку новостей недели экспертиза CEO логистической компании WEVED Марии Поповой об актуальных схемах и нюансах импорта медоборудования в условиях западных санкций.

Импорт медоборудования в 2025 году — это далеко не просто поставка из-за рубежа. Сегодня каждая такая операция представляет собой юридически и логистически сложный проект, требующий системного подхода на всех этапах – от подписания контракта до финальной маркировки изделия.

Решающее значение имеет не только сам факт доставки, но и то, насколько корректно и полно оформлены документы, соблюдены регуляторные требования и выстроена цепочка ввоза. Именно от этого зависит, насколько быстро оборудование будет введено в эксплуатацию и возможно ли его использование в принципе.

Ученые Научно-практического центра психического здоровья детей и подростков им. Г.Е. Сухаревой, Института психологии РАН и Российского национального исследовательского медицинского университета им. Н.И. Пирогова адаптировали международный опросник для выявления причин подросткового суицида. Их работа опубликована в журнале Consortium PSYCHIATRICUM.

Пособие называется «Опросник мотивов суицидальных попыток». Русскоязычная адаптация была выполнена на клинической выборке из 522 подростков (425 девочек и 97 мальчиков) в возрасте 12–17 лет. Все они были госпитализированы в психиатрический стационар из-за попыток самоубийства.

Авторы работы отметили, что большинство используемых в России методик для оценки суицидального риска разработаны преимущественно для взрослых и не всегда учитывают особенности «подросткового восприятия мира», потому не позволяют понять их мотивы.

С помощью опросника авторы выяснили, что почти в половине случаев к суицидальному поведению несовершеннолетних подталкивают чувство безнадежности и душевная боль. Всего русскоязычная версия пособия включает восемь шкал: «Безнадежность», «Душевная боль», «Бегство», «Восприятие себя как обузы», «Чувство брошенности», «Бесстрашие», «Решение проблем», «Межличностные мотивы». Кроме того, может быть использована обобщающая шкала — «Внутриличностные мотивы».

При этом версия опросника российских ученых отличается от оригинальной количеством пунктов (42 вопроса вместо 54) и структурой анкеты. Например, из-за низких показателей была исключена шкала «Импульсивность», которая присутствовала в оригинале.

В 2024 году Минздрав представил рекомендации по диагностике суицидального поведения у подростков: в частности, был разработан опросник кризисного состояния несовершеннолетнего, который отличается от других анкет отсутствием прямых вопросов о самоубийстве. Еще один инструмент — чек-лист оценки суицидального риска.

Согласно рекомендациям, риск суицида повышен у детей из неполных или неблагополучных семей, у страдающих от депрессии, ПТСР или биполярного расстройства. Триггеры суицида включают острый конфликт с родителями, сильный стресс (разлука с друзьями, смерть члена семьи, насилие, буллинг), частые переезды, нежелательную беременность. Чаще всего самоубийства совершают через три-шесть месяцев после воздействия этих событий. Сегодня первичный скрининг могут проводить не только психиатры, но и соцработники, педагоги и врачи общей практики.